Орлова Мария Парфентьевна


Интервью с Марией Парфентьевной Орловой, 1925 года рождения, записали ученицы Пущинской школы Ира Селиванова и Надя Максимова.

«Перед войной нас папа с Кубани перевёз в Хачмас, Азербайджан. Когда началась война, мне было 16 лет. Были обычные школьные каникулы. Учителя организовывали поездки в лес. Такая поездка была и 22 июня. Прихожу вечером домой, мама плачет, сестра плачет. Я спрашиваю: «Что такое?» А мама говорит: «Доченька, война!».

В Азербайджане первое время думали, что это русская война. Первую ночь после объявления войны мы не спали. Наутро была объявлена мобилизация. 28 июня забрали старшего брата Ивана. Ему было почти восемнадцать лет. Его в Севастополь направили. Папу не тронули, он четыре войны воевал. Нас, старшеклассников, срочно вызвали в школу. Мы в военкомате регистрировали солдат из сел, аулов. Ходили дежурить по городу. Тогда почти каждого считали, что он враг народа, не доверяли друг другу. Матери в Азербайджане считали, что это русская война. В военкомате вечером было 400 человек, а утром почти половины из них уже не было. Дезертировали. Тогда создавались отряды и по лесам отлавливали дезертиров, сажали в поезда и отправляли в Россию. Родные, конечно, прятали, старались, чтобы сына не забрали. В основном, призывали русских. Но есть и среди азербайджанцев Герои Советского Союза.

В войну я училась в Баку на учителя. В Баку мы работали в госпиталях, делали всё, что нам говорили. Собирали деньги, вещи для фронта. Большинство людей старались помочь.

Жили трудно. В общежитии в комнате 11 девушек. Хлеба давали по 400 г. Мы договорились: в один день 5 девушек продадут хлеб, купят что-нибудь другое. И так по очереди. Хлеб делали из всего. Лепёшки делали из куга. Он растет по болотам, озерам, прямо в воде. Из сушеных корней куга и пекли лепешки.

На лето я уехала на Кубань в станицу Михайловка к родственникам. В сентябре нас захватили немцы, выбрали старосту, полицая. Комсорг школы Никин и Пшеничный предали своих, выслуживались перед немцами. Они объявили, что надо копать окопы. Мы не хотели. Но дядя Захар Кочергин уговорил нас. Отвели нас далеко за Фёдоровку. На рытье окопов немцы нас не обижали, давали отдыхать. Они были страшно пунктуальные, отпускали ровно в 4 часа дня. И вот однажды (это было тоже в сентябре) мы отдыхали  на окопах. К нам подсел фриц, стал шутить. Слов русских он знал мало. Стал сравнивать наши глаза с птичьими. Я говорю ему: «Пан, а у тебя собачьи глаза». Он не понял, а моя подруга говорит: «Гав, гав!». Он понял, но не рассердился, рассмеялся вместе с нами. А сзади стоял предатель Пшеничный. Вечером мне принесли повестку явиться к немцам. Мама говорит: «Ховайся, Маруся!». А вечером пришел партизанский отряд. Партизаны говорят: «Собирайте на стол, мы вам хлеба дадим!» А мама моя на повестку солонку поставила. Один поднял солонку и спрашивает: «Кто такая Лелека Мария?» Мама сказала, что это ее дочь, что ее вызывают на плети. Он порвал повестку и говорит: «Никуда она не пойдет!». Я у них 2 месяца пряталась в партизанском отряде. Потом я узнала, что моего спасителя зовут Иван Андреевич Фоменко. Когда мы с ним встретились, он был ранен и прожил в нашей семье четыре дня. Потом мы узнали, что он бросился с гранатой под танк. Мы очень горевали.

Никитин из станицы нашей тоже стал полицаем. Он сам избил плетьми мою подругу Таню Овчарикову. Потом он сбежал. Немцы его к себе не взяли. Они ему сказали: «Вы нам здесь нужны, а в Германии нам предатели не нужны». Его поймали партизаны. Судили, дали ему 15 лет. Он отсидел и приехал к сестре в станицу. Его сестру Любу мы уважали, а ему все сказали: «Убирайся, если хочешь жить! Останешься, — мы тебя все равно убьём!». Он ушел, и мы его больше никогда не видели, Люба тоже…

Разные были случаи во время войны. Моя подруга живет в Черкасской области. Во время войны к ним в село из окружения вышли наши солдаты. Они были рады, что к своим вышли. Их люди за день обстирали, очистили. Их было 5 тысяч человек. Через три — четыре дня их никуда в войска не распределили. Сталин велел их расстрелять. Пять тысяч своих!…»

Материал прислала к.ф.н. Любовь Наумовна Краснопольская, работавшая в 2001 г. с группой учеников школы № 3 г. Пущино (Московская обл.) над проектом «Великая беда. Дни войны в памяти детей и подростков военного времени: 1941 –1945», который заключался в сборе воспоминаний жителей города Пущино о войне. Работа получила специальный приз на всероссийском конкурсе «Человек в истории. Россия, XX век».

 

 

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.